Орудия труда шахтеров XVIII-XX в.в.

«Есть сказка про жар-птицу, а есть легенда про жар-камень. Этот горючий камень в огне раскаляется, красным пламенем наливается. Он становится горячим, как огонь и горит. С давних пор этот жар-камень человека согревал. И такую силу приобрел, что научился передвигать по рельсам паровозы. Огненное тепло жар-камня люди научились превращать в электричество. И светятся в наших домах электролампочки, ничуть не хуже сказочных перьев жар-птицы. Жар-камень, свет-камень – это все каменный уголь».

В начале XVIII века, когда Россия отстаивала свою независимость, формировалась, как одно из сильнейших государств Европы, Петр I как и Иван Грозный проявил большой интерес к поискам подземных богатств на Урале. Промышленное освоение губахинских земель началось с открытия железного рудника и связано с фамилией Абамелек-Лазаревых — владельцев здешних территорий.

Разработка Кизеловского месторождения началась в 1797 году, когда была открыта штольня Запрудная – первая шахта Кизеловского Угольного Бассейна. А в начале XIX века начинается эпоха угля в Губахе: в первой четверти был открыт целый ряд месторождений, а каждое десятилетие приносило новые ценные находки.

 

В XVIII-XIX веках доля горняка была тяжела, уголь добывался его мускульной силой. Шахтеры работали по 12-14 часов в день, в сырых, душных, и слабоосвещенных забоях.

Уйдет углекоп затемно в шахту и возвращается ночью. Неделями не видели люди дневного света. Каждый вершок проходки доставался адским напряжением сил.

Никакой механизации не было. Кайло, лом, да целый ряд металлических клиньев, пудовая балда, да железная лопата, — вот и вся техника того времени.

Отбитую породу и уголь выдавали из ствола салазками с помощью конного ворота.

Большая проблема шахт КУБа того времени, приток грунтовых вод. Их черпаками (вручную) наливали в деревянные, обитые железом бадьи и поднимали на поверхность.

Мрачна и сурова была жизнь углекопа. Забои были очень узкие. Шахты были порой до 240 метров глубиной. Спуск в них был через дыру по скользким деревянным лестницам (какие приставляют к чердакам в домах). Спуск, потом площадка, где не повернуться. И так – до конца. Разогнуться в полный рост нельзя было. Уголь рубили кайлом или обушком лежа на боку, спине, животе и в редких случаях, стоя на коленях. Везде текла вода. Минутная передышка и снова рубить уголек.

Каждый рабочий сам обеспечивал себя фронтом работ. В воскресные дни вместо того, чтобы отдохнуть шли в тайгу на заготовку крепежного леса, сами же доставляли его к забою. Не заготовит шахтер лес, значит, нечем будет крепить забой. Сами готовили себе и инструмент. Зарплату получали с добытой вагонетки 20-25 копеек. Можете себе представить, такую зарплату?

Добытый уголь из забоя вывозился на главный штрек саночником. С этой профессии начинали свое трудовое крещение почти все углекопы. К широкому ременному поясу с массивной цепью, протянутой между ног, прицеплялись деревянные санки обитые железом. На четвереньках и ползком по почве забоя саночник волок их на себе с грузом угля. Перегружал в вагонетку.

В 5-6 вагонеток впрягали лошадь (специально для работы в шахте была выведена порода низкорослых, мускулистых лошадок Обвинка (обвинская порода). Погоняемая коногоном лошадь тащила их из ствола.

Освещение в забое было очень скудное, стеариновые свечи, которые покупали сами же углекопы на собственные деньги. Надо сказать, что лошади из забоя на поверхность не поднимались или, если поднимали их, то только ночью, чтобы дневной свет не ослепил животное. Прожив всю жизнь под землей, лошади слепли. Люди так же болели глазными заболеваниями.

Никакой вентиляции в шахтах не было. Редко кому удавалось отработать смену и не угореть. Шахтовладельцы и их управители не принимали никаких мер по технике безопасности и охране труда. Приходилось углекопам уповать на господа Бога и на Святую Варвару – покровительницу шахтеров. Массовые увечья и несчастные случаи со смертельным исходом считались обычным явлением.

Из воспоминаний одного из старых шахтеров Семеновской шахты: «На всю шахту был у нас лишь один специалист, осуществляющий техническое руководство горными выработками. Если кто-то погибал, то обычно приезжал на шахту чиновник из горного округа, составлял акт и приглашал попа из Кизела. Поп накладывал на специалиста наказание — заставлял его съездить в церковь и сделать там 40 земных поклонов. Чтобы показать себя добрым хозяином». Вот чего стоила человеческая жизнь!

 

В начале ХХ века горное дело занимало главное место в ряду других отраслей российской промышленности. К 1913 году угольные шахты Лазаревых считались одними из лучших горнодобывающих предприятий России. Здесь начали внедрять механизацию. Одними из первых механизмов были врубовые машины. Но они были несовершенны и ненадежны в работе.

После Октябрьской революции, в 1924 году, с пуском Кизеловской ГРЭС началась серьезная механизация горных работ. В бассейне стала повсеместно внедряться электровозная откатка, появилась возможность использовать отбойные и бурильные молотки. Это не только повысило производительность труда рабочих, но и заставило горные работы быстрее продвигаться вглубь недр.

Оборудование, появлявшееся в КУБе, было преимущественно импортным. Например, контактные электровозы закупались в Германии. Специально для их монтажа в Кизел приглашались иностранные специалисты.

В 1930-е годы начала формироваться база отечественного горного машиностроения. Советскими учеными и конструкторами было создано много новых горных машин и механизмов.

1950-е годы для КУБа – это «золотые страницы», которые продолжались почти до 2000 годов.

На территории Губахи в октябре 1959 года начинают работать Центральные экспериментальные механические мастерские (ЦЭММ). Это был филиал института Пермгипрогормаш. Механизмы, сконструированные в мастерских, работали и на угольных шахтах, и на калийных. Мастерские  — были своеобразной научной лабораторией. Здесь воплощалась в металл конструкторская мысль. В мастерских работали настоящие Кулибины. За годы существования ЦЭММ из его стен вышло немало опытных образцов горных машин, многие из которых были поставлены на серийное производство.

 

Самым интересным цехом мастерских, был цех сборки. Порой бывало так, что не вся техника вмещалась в цех, приходилось собирать узлами на улице. Не зависимо от погодных условий. В цехах мастерских были разработаны Шахтные Автоматические Вентиляционные двери.

В Губахинском музее есть макет этих дверей. Автоматические двери предназначались для распределения воздуха в шахте и для обеспечения продвижения составов через зону герметизации без обслуживающего персонала, то есть, без присутствия человека.

Сборочный цех мастерских никогда не оставался пустым. Едва уходила на испытательный стенд одна машина, тут же начиналась сборка другой.

 

На сегодняшний день в КУБе не работает ни одна шахта. К 2000 году добыча угля полностью прекратилась. Но угля в подземной кладовой еще достаточно. Кто знает, может быть, в скором будущем вновь закипит на шахтах Кезелбасса работа.